Inspiration

Блин, я теряюсь всякий раз, когда разговор заходит о религиях, вере и духовности. Иногда я просто тупо ржу, иногда начинаю нести пафосный ванильный фальшивый бред. Всё потому, что тема эта дурацкая. Но я могу рассказать о товарищах, которые меня вдохновляют. Алан Уоттс. Почему? Потому что он англичанин и у него чудный акцент, потому что он алкоголик и бабник, потому что у него есть чувство юмора и он любит иронизировать над собой (он, кстати, давно умер). Если подумать, то среди моих героев сплошь одни тунеядцы, алкаши, наркоманы, безумные поэты, безымянные бродяги и прочие маргинальные, непотребные людишки, которые ничего не делают для прогресса, общества, цивилизации, и проч., и проч., и проч. Мы конечно всё равно возводим их на пьедестал и поклоняемся им, но они хотели срать на нас со своей колокольни, им хорошо, но они нас прекрасно понимают, мы же все братья. Peace. Love.

Про потёс

Тэкс, сегодня будет немножко про топоры. Как раньше строили избы у нас? Зимой валили лес, ошкуривали, сушили, отёсывали. Всё руками и ручным, соответственно, инструментом. Какие там пилорамы, какой там клееный брус, какой там оцилиндрованный кругляк? Я вот подумал: а ведь я за свою жизнь ещё ни разу не видел старого дома, построенного из кругляка - он непременно тесанный. Интересно почему? Теперь-то модно именно из кругляка, куда ни глянь - везде кругляк. Хотя, это может быть региональная специфика. Или может я просто не туда смотрел... Но бог с ним. Когда же вы со старого дома отдёрете вагонку - или чем чего там отделывали, - то вы увидите старый тесанный лес, неровный и грубый, почерневший, поточенный жуком. Или потолочные балки у вашей бабушки в деревне: по той же технологии сделаны, теми же мозолистыми мужицкими руками (не такими, как на верхнем фото, конечно).

В день, когда мне грустно

Немного мне нужно:

один понимающий друг

для умной беседы

да один пейзаж по соседству,

чтобы только им любоваться.

                                                                                                Татибана Акэми

Ли Бо

Собаки лают,

И шумит вода,

И персики

Дождем орошены.

В лесу

Оленей встретишь иногда,

А колокол

Не слышен с вышины.

За сизой дымкой

Высится бамбук,

И водопад

Повис среди вершин...

Кто скажет мне,

Куда ушел мой друг?

У старых сосен

Я стою один.

Это написал великий поэт династии Тан Ли Бо. 

Век трёх ущелий

Молчанье, воздух, невесомость.

Танцуют демоны в крови.

Горгульи щурятся сурово.

Нигде покоя нет тебе.

Среди полей и гор высоких

Гуляет ветер одиноко,

Поёт он песни в опьяненьи.

И песни эти о тебе

Дождь собирается в ущелье,

Бурлит река внизу

А скалы смотрят безмятежно

на лодку утлую твою

Что ждёт тебя в порту далёком

Лишь ведомо богам.

И доберёшься ли туда?

Чёрт сним - плыви, плыви...

А коль утонешь ненароком,

Иль нимфы уведут тебя,

И молния ударит в мачту,

Чёрт с ним - плыви, плыви...

Ведь песни ветра, думы скал,

Гусиный крик и ивы плач,

И хлопья снега, неба синь,

Они всегда с тобой, всегда...

Пучина

Пустота... Вот уж правда, что проблемы человека - из головы. Когда у тебя есть цель, или большой план, твои мысли заняты, ты обдумываешь, пережёвываешь, смакуешь, беспокоишься. А потом появляется новый план, или идея, или цель. И опять всё сначала. И так без конца. Но иногда идеи кончаются. Это может случится ранним ноябрьским утром, когда ещё темно и глухо. В твоей душе такая же темнота и глухота, ты не видишь ничего перед собой, всё уже понятно, всё объяснено, всё достигнуто. И нечего больше хотеть, и на тебя опускается пустота. Пустота пугает гораздо больше, чем проблемы. Проблемы решаемы, проблемы понятны, пустота подавляет и разбивает. Из пучин твоего сознания подымаются безымянные монстры; их тела извиваются, переливаются в скупом свете; они безмолвны, просто движутся, сплетаются, ждут; ждут, чтобы пожрать тебя. И что ты будешь делать? Ты с немощным криком и слепым ужасом в глазах поспешишь назад, к солнцу, к целям, планам, тайно надеясь, что твои монстры исдохнут от голода. Но меня всё ещё колотит, мне страшно...

Дама с дрелью

Дама с дрелью в городе Инглвуд, штат Калифорния, года 1942 от Рождества Христова собирает горизонтальный стабилизатор аэроплана. Фото явно постановочное, зачем иначе краситься, румяниться и одевать юбку на такую работу? Что не так с этой фотографией, спросите меня? Да вы посмотрите, это же 1942 год! Я до сих пор не могу поверить, что в те далёкие времена трава была зелёной, небо голубым, я помада красной. Как такое вообще может быть? Как может быть, что люди тогда были точно такими же, и жили точно так же, как и мы? А ещё большинство из них уже мертвы, кости их белы, но солнце всё так же светит над их могилами. Удивительно, как формируется человеческое сознание под влиянием медийной культуры. Для меня времена Великой Отечественной войны - это времена шумной чёрно-белой хроники, фотографий улыбчивых красноармейцев в сепии и трескливых песен на грамофоне. А дальше ведь ещё интереснее. Наполеоновские войны? Бравые гусары, Наполеон на вздыбленной лошади; все такие румяные и галантные; времена эти цветные, но не по-настоящему цветные, а картинные, карикатурные, пластилиновый мультфильм. Средневековье? Тут вообще интересно: мрачные гравюры, ломанные линии, непропорциональные люди. Возможно ли такое, что Средние Века населяли homo sapiens, смеялись, грустили, пели песни? Возможно ли?

Шёпот

Я замечаю за собой интересную штуку. Например сегодня утром. Я плетусь на работу. На улице сыро и зябко. И тут мне на втречу идёт старик с белой бородой. Смотрит мне в глаза. Курит ядовитую папиросу. Я чувствую этот ядовитый запах, но он не будит во мне ни брезгливость, ни злость. Наоборот, этот невесомый дым что-то трогает внутри меня. Пока я нахожусь в почтительном замешательстве, резкий порыв ветра сдувает по тротуару недоубранную палую листву. Листья движутся ровным строем к проезжей части, перекатываются, скрипят. Ветер пробивает все слои одежды и добирается до самых костей. Я вздрагиваю, и тут на меня опускается необъяснимое спокойствие. Поле зрения расширяется. Картинка перед глазами становится более глубокой и детальной. Внутри головы летают воздушные шары. Я люблю это состояние, но оно слишком недолговечно. Мгновение-другое, и оно ушло. Осталась мокрая улица, длинный рабочий день впереди, тени людей и шелест покрышек. 

Почти ноябрь

Осень наступила, высохла капуста, и стройке конец. До снега остался месяц-полтора небесных потоков, булькающей слякоти, утреннего похмелья инея, холода и степных ветров. А значит стройке конец. Будем пить и веселиться. Будем танчить и мечтать. Ждать мая и проклинать такую жизнь, когда идёшь на работу темнотой, темнотой и возвращаешься. Но стройке конец, слава всевышнему. Уже можно подбивать итоги.

Amerika Is Wunderbar

И вот снова Америка. Не прошло и четырёх месяцев, а долг зовёт отправляться в страну победившей демократии. Проще говоря, нужно было ехать работать, каждый день общаться с американцами, хотя я предпочитал их игнорировать, давать односложные ответы, сабботировать любые попытки к налаживаю контактов и в целом их избегать. Америка осталась всё такой же Америкой. Ничего не изменилось: море автомобилей, миллионы миль дорог, извечные пригороды, и магазины, магазины, магазины. В этой стране всё продаётся. И чем больше всего продаётся, тем лучше экономические показатели.

Чем крыть?

Я много и долго думал о том, чем можно накрыть крышу своей хибары. Это должно быть что-то несложное в монтаже, какой-нибудь старый, проверенный временем и многими поколениями материал, которые не выделяет какой-нибудь формальдегин, и, конечно должно быть красиво: моё чувство прекрасного нельзя оскорблять вульгарной утилитарностью. Именно из-за данного больного чувства я просто ненавижу газосиликатные блоки и бирюзовый сайдинг. Фе! У меня есть идеал кровли, абсолютно точно недостижимый, как и все идеалы. Место этому идеалу в платоновском мире идей, где живут самые квадратистые квадраты и самые круглистые круги. Идеал этот - японская храмовая крыша:

Водопой

Когда иду на водопой,

Я веселюсь от всей души.

Я хлопаю ушами, хвостом болтаю.

Корма моя летает

Вверх-вниз, вверх-вниз...

На морде у меня довольная ухмылка.

А в голове моей сосновые опилки.

Я ведь осел.

Мне не к лицу о чём-то думать,

Когда иду на водопой.

Ода безупречности

Сидеть в тени...

Читать стихи...

И слушать ветра стон...

И треск огня...

Биенье грома...

Жужжанье комаров...

И поступь мягкую твою...

Поди же ближе ты, старуха,

Дай погляжу тебе в лицо...
Твоё морщинистое эхо...
Ну что ж... Катись ты к дьяволу, подруга!
Не нужен мне твой в тогу облачённый мрак.

To Outlive the Bastards

"One final paragraph of advice: do not burn yourselves out. Be as I am — a reluctant enthusiast... a part-time crusader, a half-hearted fanatic. Save the other half of yourselves and your lives for pleasure and adventure. It is not enough to fight for the land; it is even more important to enjoy it. While you can. While it’s still here. So get out there and hunt and fish and mess around with your friends, ramble out yonder and explore the forests, climb the mountains, bag the peaks, run the rivers, breathe deep of that yet sweet and lucid air, sit quietly for a while and contemplate the precious stillness, the lovely, mysterious, and awesome space. Enjoy yourselves, keep your brain in your head and your head firmly attached to the body, the body active and alive, and I promise you this much; I promise you this one sweet victory over our enemies, over those desk-bound men and women with their hearts in a safe deposit box, and their eyes hypnotized by desk calculators. I promise you this; You will outlive the bastards." -- Edward Abbey. По просьбам трудящихся вольный перевод:

Книжки, велики и топоры

Если бы меня сегодня кто-нибудь спросил о моих трёх любимых вещах, я, не особо задумываясь, ответил бы: книжки, велики и топоры. И если с книжками всё понятно, все знают, что я ненасытный маньяк, которому нельзя приближаться к книжным магазинам и, тем более, букинистическим лавкам (потому что я обязательно что-нибудь куплю на последние деньги, которые были отложены на еду), то какого дьявола здесь делают топоры? Но сначала про велосипеды. Вчера утром я был счастливым владельцем двух: алюминевого MTB две тысячи седьмого года выпуска и стального советского крокодила в бирюзовых тонах года восемьдесят пятого прошлого века. Это было утром. А вечером у нас было прибавление: немецкий хром-молибденовый шоссейник конца восьмедесятых, чья Шимановская навеска ещё даже сделана в Японии. Вел прекрасен. Настолько прекрасен, что я удивляюсь, как я не взял его с собой в постель. Конечно, не идеал, есть проблемы: недотянутые спицы, изношенные обода, кое-где повреждено покрытие, разлохмаченные тросики. Но и похрен! Он прекрасен! Или она? У моего крокодила есть имя. Женское (выпивка от меня тому, кто помнит!). Этому шоссейнику тоже нужно дать женское имя. Так как она у нас немка, то варианта два: Петра и Мария. И как бы мне ни нравилось имя Мария, в виду неких вероятных неудобств в будущем я вынужден выбрать Петру. И вообще, Петра - хорошее имя. У него высеченное из камня лицо и мускулистые ноги. Так что Петру любить, заботиться и не обижать!

Крысиный крысис

Друзья, я тут стараюсь пережить острый духовный крысис. На выходных из-за физического истощения, последовавшего за истощением моральным, у меня случилось помутнение рассудка, и я учинил крупный фак-ап. Фак-ап - это не результат и не причина, это лишь маленький камушек, сорванный с места сволочной лавиной. Моя кажущаяся целостность пошла трещинами (уже давно). Весь мир - в тонкой паутинке каньонов и расселин. По ним было бы интересно сплавиться, понаблюдать за осадачной породой и миллиардами лет геологических процессов (или я должен написать "психологических процессов"?), рождения и умирания бесчисленных толп маллюсков, ракообразных и всяких безымянных страхов, которые сформировали ущербный континент имени меня. Как бы то ни было, я очень сожалею за всё, но ничего изменить не могу, не смог бы, и снова поступил бы так же. Это непримиримость космичеких процессов, течение силы, которое никому не дало изменить, увести в сторону, загнать в резервуар. В своё оправдание могу сказать, что мы уже те, и мне давно пора отправить весь свой сентиментализм на свалку. Он ещё не на свалке, поверьте! Пусть оно и кажется так иногда - я лишь следую вековой традиции захоронения всего, что считается неподходящим к лицу обезьян, у которых есть яйца и есть палки, куда-нибудь в самую мутную пучину сознания лишь для того, чтобы однажды сойти с ума или умереть от удара, отвравившись утром помочиться на соседский забор. Тем временем я наткнулся на замечательный стих замечательного шотланца Роберта Бёрнса - Auld Lang Syne в оригинале. Для нас, для всех нас:

Плачущий будда

Вчера меня крыло. Я до двух ночи бомбил из липовой чурки корейского будду в шапочке. Емя ему: плачущий будда в мониторных наушниках. Слёзная дорожка под левым глазом получилась случайно. Судьба у него такая - рыдать. Кто этот будда? Я? Не я? И будда ли он вообще? Не могу знать.  Работка заняла около пяти часов. Получилось грубо и очень схематично. Шлифовать, наводить лоск и красить пигментом из шелухи грецких орехов не буду. Оставлю как есть. Есть навязчивая идея кому придарить. Интересно будет проследить за реакцией. Потому что всё это очень неожиданно. Тем более для меня. Может, я ещё откажусь. Посмотрим. Пока меня грызут сомнения.

Граната

Бляха-муха. Мой любимый спутник. Как будто в этот хмурый день - за окном серо и вязко - мне не хватало ещё и авторской маниакально-депрессивной шизофрении. Лови, студент, гранату! Подарочек разорвал мне череп. Всё кругом заляпано желирующим супом из крови, мозга и острых, белых, аккуратненьких кусочков костей. Вообще мракота мракотой. Давненько такого не было. Пойти ли перерезать глотку собаке? Нырнуть ли молочную речку? Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Но кровь-то ещё и не впиталась даже... Конец.

Практика спицевания

На этой неделе, как некоторые из вас уже осведомлены, у меня несколько прибавилось работёнки. Задача была собрать новое колесо на старой втулке. И вчера наконец-то я смог этим заняться. Могло бы получиться и раньше, если бы я не был полным дураком и посчитал количество дырок на втулке прежде, чем покупать обод на тридцать шесть спиц. Но всё обошлось, и после полутора часов работы я имею набитое колес (это именно оно вверху). Обод 26'', аллюминиевый, двойной, пистонированный, под ободной тормоз, ширина 19 мм, то есть вполне обычный среднестатистичный обод. Возможно, стоило поискать обод пошире, но насколько я могу судить, абсолютное большинство неотягощённых экстремальными амбициями велолюбителей катает на 19 мм и меньше.

Как-то так

Сегодня у нас почти всю первую половину дня не было интернета. Когда на работе нету интернета, работа стоит. Кто-то с кем-то болтает, кто-то читает книжки, кто-то рубится в первый (и самый лучший!) Unreal Tournament родом ещё из двадцатого века, кото-то балуется со своим сматрфоном, кто-то гоняет чаи, кто-то безучастно смотрит в потолок, кто-то лезет на турник, кто-то слушает музыку, покачивая в такт своей тяжёлой от дум, но лёгкой от ритма головой, кто-то нервно меряет шагами комнату... Ну вы поняли: работа стоит.