The Force of Spirit

Скотт Расселл Сандерс известен своими эссе. Вот и я теперь знаю, что это за человек и о чём он пишет. Книгу же эту составляют десяток-полтора разнородных заметок. Темы простые и очень человечные, глубокие и мудрые. Сандерс пишет о своём отце и его смерти, о том, как он читал Библию в версии Короля Джеймса и как косил от призыва на службу во Вьетнам, как строил дом и о своей любви к дереву и плотницкой работе, о квакерах, Джордже Фоксе и мирской суете, о своих детях и своих книгах, о том, что такое для него писательство и о чём стоит писать, о ястребах , прерии, экологии. и современном разрушительном сельском хозяйстве.  Мне, пожалуй, понравилось. Я намерен как-нибудь вернуться к Сандерсу с его "A Conservationist Manifesto".

The Wisdom of Wilderness

Приятная,  неотягощающая и умная книжка. Что можно сделать, когда всё осточертело, когда жизнь напоминает дымящиеся, зловонные обломки, а отвратное настроение усугбляется предновогодней и не менее отвратительной свалкой на улице, где туда-сюда шныряют грязные машины с ошалелыми водителями, без конца бибикающими на других таких же психов, остервенело терзающих баранки своих консервных банок на переполненных, вонючих улицах большого города? Я обыкновенно предаюсь унынию и читаю всякую ерунду. Но более грамотные люди делают другие, куда более грамотные вещи. Например, по-быстрому собирают рюкзак, берут немного еды и бегут куда-нибудь, куда еще не добрались шаловливые ручки предприимчивых людишек, где всё еще живут звери и птицы, текут ручьи, шумят деревья, трещат цикады. Если им повезет, они не просто найдут чуть-чуть покоя, но что-то более значительное придет к ним. Мир и благодарность, красота и смирение. В этом мудрость леса и мудрость гор. Что-то более значительное, что-то вечное и непреклонное. Я бы тоже куда-нибудь уехал. Если бы да кабы...

This Timeless Moment

Лаура Арчера Хаксли - вторая и последняя жена писателя Олдоса Хаксли. Прожила она с ним не так уж и долго, лет десять. И эта книга - ее воспоминания об Олдосе, их совместной жизни, путешествиях, работе, борьбе с жизнью и борьбе со смертью. Книга начинается со смерти первой жены Олдоса - Марии, а заканчивается смертью самого писателя. Поэтому для меня это книга не в последнюю очередь книга о смерти. Лаура дала нам возможность заглянуть в личную жизнь своего мужа, увидеть его как живого человека, из плоти и крови, со своими чувствами и проблемами. И мне нравится этот человек. Было такое ощущение, что я его долго-долго знаю, что мы с ним старые приятели, которые часто вечерами распивали чай, рассуждая на различные важные и не очень темы. Тем тяжелее было читать о его последних месяцах, как он постепенно терял силы, как его приковало в постели, как он в последствии скончался. Но даже тогда он оставался человеком. Помните тетушку протагониста в "Острове", которую надвигающаяся смерть превратила в чудовище? Хаксли умер по-другому. До последних дней он работал, делал то, что он любил, и проводил время с той, которую любил больше всех на свете. А скончался тихо, с женой сидящей у его смертного одра, и с двумястами микрограмами ЛСД внутримышечно.

The Big Bang, the Buddha, and the Baby Boom

Наверное, если бы существовала машина времени, то я бы первым делом отправился в Соединенные Штаты шестидесятых годов. Вудсток, Хейт-Эшбери, People's Park, контркультура, молодежное движение, общее чувство солидарности и ожидание революции. Много чего тогда произошло, что во многом изменило мир. Жаль только, что все затихло само собой, пыл угас, воодушевление и энтузиазм разбились о неприступные стены Государства и истэблишмента. Штаты продолжили свое укрепление, ядерное оружие накапливалось, мир сотрясали войны, терракты и природные бедствия, капитализм матерел, бывшие идеалисты заводили семью,  находили брокерскую работу на Нью-Йоркской фондовой бирже, покупали большой дом, две машины, заводили собаку и раз в год ездили отдыхать на пляж в другом конце Земли. Но нам остались в наследие сексуальная революция, продажный и ныне живой рок-н-ролл, почившие в бозе, но вечно молодые, вечно пьяные The Doors, Jimmy Hendrix и Janis Joplin. Еще остались импортированные на запад (а с запада и в нашу глухую деревню) дальневосточные религии и практики. Не так уж и мало, если подумать.

The 99th Monkey

Оказывается, кроме холостого еврея среднего возраста, живущего вместе со своей матерью (Говард Воловиц!), есть еще один стереотип (а может быть и архетип? как насчет Вечного Жида?) представителя богоизбранного народа - вечный искатель, в смысле веры, бога, просветления, самоактуализации, называйте как хотите. Рам Дасс, Аллен Гинзберг - из самых знаменитых. Еленбаас в Fishers of Men тоже писал о еврейских странствующих мудрецах как о неком удивительно частом явлении. Вот и автор этой книги туда же. Более того он на протяжении своих странствий встречает много других евреев: дзенских евреев, евреев-суфистов (каков парадокс, а?), евреев в бразильской церкви Санто Дайме, не говоря уже про евреев в индийских ашрамах и тибетских монастырях. Вот как раскидало племя сынов Израилевых. Не только в пространственном отношении. Ладно, речь не об этом, хотя масштаб несколько обескураживает. Так вот, автор, который себя с характерным для всей его книги юмором и самоиронией классифицирует себя как Jewish Buddhist Sufi New Age pot-smoking aging hippie. И всю свою жизнь он только и занимается тем, что ищет. С переменным успехом. Хотя исходя из того, что он все еще продолжает искать, то успеха, можно считать, особо и не было.