The Big Bang, the Buddha, and the Baby Boom

Наверное, если бы существовала машина времени, то я бы первым делом отправился в Соединенные Штаты шестидесятых годов. Вудсток, Хейт-Эшбери, People's Park, контркультура, молодежное движение, общее чувство солидарности и ожидание революции. Много чего тогда произошло, что во многом изменило мир. Жаль только, что все затихло само собой, пыл угас, воодушевление и энтузиазм разбились о неприступные стены Государства и истэблишмента. Штаты продолжили свое укрепление, ядерное оружие накапливалось, мир сотрясали войны, терракты и природные бедствия, капитализм матерел, бывшие идеалисты заводили семью,  находили брокерскую работу на Нью-Йоркской фондовой бирже, покупали большой дом, две машины, заводили собаку и раз в год ездили отдыхать на пляж в другом конце Земли. Но нам остались в наследие сексуальная революция, продажный и ныне живой рок-н-ролл, почившие в бозе, но вечно молодые, вечно пьяные The Doors, Jimmy Hendrix и Janis Joplin. Еще остались импортированные на запад (а с запада и в нашу глухую деревню) дальневосточные религии и практики. Не так уж и мало, если подумать.

The 99th Monkey

Оказывается, кроме холостого еврея среднего возраста, живущего вместе со своей матерью (Говард Воловиц!), есть еще один стереотип (а может быть и архетип? как насчет Вечного Жида?) представителя богоизбранного народа - вечный искатель, в смысле веры, бога, просветления, самоактуализации, называйте как хотите. Рам Дасс, Аллен Гинзберг - из самых знаменитых. Еленбаас в Fishers of Men тоже писал о еврейских странствующих мудрецах как о неком удивительно частом явлении. Вот и автор этой книги туда же. Более того он на протяжении своих странствий встречает много других евреев: дзенских евреев, евреев-суфистов (каков парадокс, а?), евреев в бразильской церкви Санто Дайме, не говоря уже про евреев в индийских ашрамах и тибетских монастырях. Вот как раскидало племя сынов Израилевых. Не только в пространственном отношении. Ладно, речь не об этом, хотя масштаб несколько обескураживает. Так вот, автор, который себя с характерным для всей его книги юмором и самоиронией классифицирует себя как Jewish Buddhist Sufi New Age pot-smoking aging hippie. И всю свою жизнь он только и занимается тем, что ищет. С переменным успехом. Хотя исходя из того, что он все еще продолжает искать, то успеха, можно считать, особо и не было.

Fishers of Men

Книжка занимательного формата и наполнения. Автор рассказывает историю своей жизни, жизни и отношений своих родителей, и даже родителей родителей. Рос он в христианской семье, отец был пастором, а мать преподовала основы сексуальности (мастурбация - грех, аборт - убийство) где-то при какой-то протестантской церкви. Естественно, с самого детства Адаму промывали мозг, чем только провоцировали бунтарские настроения, неподчинение и постепенный переход на темную сторону силы. Трава, девки, хулиганство, воровство. Отец тоже пошел по наклонной, стал изменять жене и начал жрать антидепрессанты. С такой жизнью ну не могло не появиться целой орды внутренних демонов, разрывающих Адама заживо на части. Свет в конце туннеля таки нашелся. Это было путешествие в Перу с твердым намерением пройти курс аяхуаска-терапии, быстрой, резкой, короткой альтернативы психотерапии. Правда, было много блевотни и дефекации. Но зато автор встретился лично и Иисусом и даже смог с ним поговорить. А от этого его вера только окрепла, правда стала похожа больше на мистическую ересь, еще не так давно, каких-то 200-300 лет назад, активно преследуемой святым престолом. Но как и любая другая терапия, она приносит только временное облегчение, и рано или поздно случаются рецедивы, поэтому важна и каждодневная практика и внутренняя работа.

Breaking Open the Head

Книгу Пинчбека иногда критикуют за вторичность. Что ж, я вынужден с этим согласится. Здесь нет новых идей, открытий и каких-либо инсайтов. Даже форма вполне журнальная: набор эссе, посвященных психоделикам, контркультуре, фестивалю Burning Man, истории, антропологии. Единственное, что эти эссе объединяет по одной обложкой, - это сам автор с его собственными  впечатлениями, переживаниями и проблемами. Очевидно, что Пичбек это не тот человек, которого будут помнить через пару-тройку сотен лет. Думаю, он и сам это прекрасно понимает и к подобной славе не стремится. Книжка получилась очень личной - персональное путешествие в поисках ответов, эволюционное развитие из циничного, депрессивного и глубоко несчастного Манхэттенского журналиста во что-то более гармоничное, спокойное и мудрое. Я хотел даже написать "безмятежное". Но, пожалуй, сохраним этот эпитет для других.