The 99th Monkey

Оказывается, кроме холостого еврея среднего возраста, живущего вместе со своей матерью (Говард Воловиц!), есть еще один стереотип (а может быть и архетип? как насчет Вечного Жида?) представителя богоизбранного народа - вечный искатель, в смысле веры, бога, просветления, самоактуализации, называйте как хотите. Рам Дасс, Аллен Гинзберг - из самых знаменитых. Еленбаас в Fishers of Men тоже писал о еврейских странствующих мудрецах как о неком удивительно частом явлении. Вот и автор этой книги туда же. Более того он на протяжении своих странствий встречает много других евреев: дзенских евреев, евреев-суфистов (каков парадокс, а?), евреев в бразильской церкви Санто Дайме, не говоря уже про евреев в индийских ашрамах и тибетских монастырях. Вот как раскидало племя сынов Израилевых. Не только в пространственном отношении. Ладно, речь не об этом, хотя масштаб несколько обескураживает. Так вот, автор, который себя с характерным для всей его книги юмором и самоиронией классифицирует себя как Jewish Buddhist Sufi New Age pot-smoking aging hippie. И всю свою жизнь он только и занимается тем, что ищет. С переменным успехом. Хотя исходя из того, что он все еще продолжает искать, то успеха, можно считать, особо и не было.

The Story of the Weeping Camel

Они поют песни верблюдам! Под аккомпанемент. Монгольские кочевники в пустыне Гоби. А зачем они поют? Чтобы верблюд-мать не отторгала от себя своего верблюженка-ребенка и дала наконец ему пососать молока, маленькому, беленькому, красивенькому детенышу. Народная медицина! Чтобы спеть песню нужна, музыка. Чтобы была музыка, нужно позвать к себе учителя музыки из далекой-далекой школы, где сидят за партами дети в настоящей - аля великий могучий Советский Союз - школьной форме. И он, учитель, едет. И играет. И мать наконец принимает свое чадо. А потом люди поют народные песни, устроившись у очага. Поют себе и поют. И дым вьется над юртой. И дует куда-то на север ветер. И небо раскрашено закатным солнцем в фиолетово-оранжевый пирог. И нет у кочевников электричества. И нет спутникового телевидения. Пока что нету. Старики говорят, что дух покинул землю из-за людской жадности. Они просят его вернуться, они приносят ему дары. А дети хотят телевизор. Который стоит двадцать или тридцать овец. Для которого нужны бесконечные линии электропередач на уродливых бетонных столбах и неохватная спутниковая тарелка. За детьми - будущее. Но будут ли они петь песни верблюдам? Я хочу верить, что будут. Я бы тоже хотел в своей следующей жизни петь песни плачущим верблюдам.

Дни между станциями

Еще один динозавр в моем зоопарке, для которого я долго не мог найти свободного времени. Дотянул до того, что пришлось перечитывать все с самого начала. Мои ожидания были довольно высокие. Не удивительно, после "Амнезиаскопа" то. Но как известно, завышеные ожидания означают и более высокую вероятность того, что они так и остануться всего лишь неоправданными неудовлетворенными ожиданиями. Это как раз тот случай. Стиль Эриксона вполне узнаваем и в этой книге. Рваное, непредсказуемое, нелогичное повествование. Много секса, много боли, много пересекающихся и расходящихся, чтобы никогда больше не встретиться, человеческих жизней. Самокопание и самобичевание. Отчаяние и неизбежность. Медитация над прошлым, настоящим, возможным и невозможным будущем. Тем не менее книга обладает каким-то своим особым характером, своей аурой, если хотите. Она зачаровывает, пленяет, каким-то непостижимым образом переносит в самое своего своего разваливающего мира, где высыхают каналы Венеции, Лос Анжелес захватывают песчанные дюны, а Париж страдает он человеческого маразма и суровых зим.

On the Road

Я целый год мучал "В дороге" Джека Керуака. И вот домучал. Очень кстати, что эта самая подходящая книга для такого растянутого во времени чтения. Если кто не знает, то Джек Керуак - это целая эпоха в американской литературе. С его именем связано движение битников в пятидесятых годах двадцатого столетия. В сущности он один из тех, кто стоял у истоков движения. Наряду с Гэри Снайдером, Алленом Гинзбергом, Нилом Кэссиди, Уильямом Берроузом и многих других, кого я и не знаю. Но Керуак - это звезда первой величины, которая однажды таки догорела и изничтожила самое себя во всеочищающем феерическом коллапсе. А "В дороге" - это шедевр Керуака, апофеоз его творческого гения, хотя насчет гения много кто не согласится. Остальное, что сотворил Керуак это уже будет продолжение той же линии "В дороге: бродяги Дхармы", "В дороге: пятое", "В дороге: десятое". Но "В дороге" - это первое в своем роде. И лучшее.

Человек, который принял жену за шляпу

Меня пугают такие книги. Не в книге, конечно дело, а в избранной автором теме. Оливер Сакс - нейро-невро-кто-то-там, короче, врач, который занимается заболеваниями мозга и нервной системы. За время своей врачебной практики он столкнулся с огромным количеством самых разнообразных - страшных, забавных, странных - заболеваний. В результате родиласть эта книга (впрочем и множество других, похожих по форме и содержанию книг от того же самого автора). В книге представлены истории людей с синдромом Турретта, с синдромом Корсакова, больных нейросифилисом и афазией. Есть истории аутичных детей и людей, утративший проприоцепцию. Все это лишь напоминает страшные сказки, когда подобное случается с кем-то другим, кем-то далеким и почти что нереальным. Но что становится с миром, когда что-то подобное случится с тобой? Не помню откуда этот сюжет, может быть из "Трое в лодке не считая собаку", но кто-то читающий медицинский справочник непременно находит симптомы каждого из описанных заболеваний на себе.

When the Impossible Happens

Станислав Гроф - это легенда трансперсонального движения. Уже больше пятидесяти лет он им живет и дышит. Написал безбрежное море книг, провел неисчислимое множество исследований как на клиентах-пациентах, так и на себе самом и на жене своей Кристине. Конкретно эта книга - очень личный отчет о пятидесятилетних испытаниях и сопутствующих удачах и проблемах. Гроф - очень разносторонний человек, очень открытый, может быть даже слишком открытый. Но факт остается фактом, его жизнь и его работа, его призвание и его страсть, все посвящено проблемам сознания и измененных его состояниях. Гроф прошел (и все еще продолжает идти к нашему с вами великому удовольствию и счастию) длинный путь от верного оруженосца западного материализма (или выражаясь словами самого Грофа "Ньютоно-Картезианской парадигмы") и причинно-следственного детерменизма до мечтателя, упорного искателя своих духовных истин, который ставит под сомнение все нынешнее мировоззрение и согласованную реальность. 

Рецидивист

С этим романом отношения у меня не сложились. Наверное потому, что здесь Воннегут не совсем похож на того Воннегута, к которому я привык и которого успел полюбить. Рецидивист - мрачное произведение. И горькая ирония. Мне порой кажется, что жизнь человека в наше время состоит сплошь из политики и экономики. Социализмы, марксизмы, коммунизмы, капитализмы, консумеризмы. Громкие лозунги, государственные скандалы, государственные измены, патриотизм, истеблишмент, дешевая рабочая сила, мега-корпорации, политические заключенные. В этом зоопарке измов и идиотских идей очень мало места остается для простого человека и человеческих поступков, каждый человек становится лишь средством для для достижения целей другим человеком. Тот в свою очередь - средство для третьего, четвертого, пятого... Так потихоньку и существует эта эксплуататорская иерархия.