Экошаманизм

Я опять не знаю, почему я взялся за подобную литературу. При нормальном течении событий я бы заклеймил книжку "позорной эзотерикой" и поискал что-нибудь более приличное. Но да не суть важно. Дело сделано. Подружка забеременела. И теперь придется брать ее замуж. Благо, что девочка оказалась не совсем испорченной и своевольной. Есть, есть разумные идеи в ее юной голове и потенциал для развития. Глядишь, пройдет немного времени и из нее вырастет изумительный, благоуханный цветок. А может получится и отвратительный паразит, отравляющий жизнь себе, мне и окружающим. Тут не угадаешь. Это как раз их тех случаев, когда все в твоих руках, юный падаван. Впрочем, существует мнение, что в любой жизненной ситуации у человека на руках все карты, чтобы изменить ее течение в нужном ему направлении. Единственное, что остается, - это решить для себя, стоит ли городить препоны, строить плотины или направлять поток событий в другое русло. Сейчас я рискую залезть в другую эзотерику, на этот раз дальне-восточную, поэтому вернемся к нашему несмышленому ребенку.

Сон дурака

Жил-был ужасный дуралей,
Кривляка глупый и злодей.
И вот однажды ночью он
Увидел крайне странный сон.
Как нечто жуткое случилось:
Его сознанье испарилось.
Осталось лишь пустое место,
Где было радостное детство,
Печали разные и страсти,
Мечты о будущем и власти.
И стало страшно вдруг ему.
Ведь жизнь в сознании плену
Была привычна и ясна.
Мораль же басни такова:
Пугает бездна космоса того,
Кто жить привык, держась своего.

Other Worlds

Великолепный фильм, рассказывающий про путешествие вглубь себя одного французcко-голландского режисера (как оказалось, это тот человек, который сделал Добермана, Блуберри и 99 Франков). В этом путешествии лоза мертвых служила плотом, а индеец-шаман был рулевым, направляющий своевольный транспорт с пассажиром сквозь грязный и бурный поток подсознания. Путешествие получилось не самым приятным, страшноватым, но все же, хочется верить, исцеляющим. Самые пугающие вещи на свете  покоятся на дне нашего естества, похороненные, забытые, ждущие своего часа и отравляющие нас, медленно, постепенно, неумолимо. Нужно с ними встретится, чтобы обрести понимание того, что они лишь призраки, плод нашего воображения, метафорическое яблоко с дерева познания, наша личность. Нужно лишь позволить призракам пожрать самих себя. И тогда наступит свобода, не отягощенная ничем и никем: ни временем, ни пространством, ни небом, ни землею, ни радостью, ни печалью, ни жизнью, ни смертью. Но нужна ли свобода тому, чей удел - железная клетка и каменный пол?

Антидот к атомной бомбе

Антидотом к атомной бомбе некоторые острословы называли ЛСД, зелье, впервые сваренное швейцарским химиком Альбертом Хоффманом еще до Второй Мировой. Я уже слышу вдалеке глухие, но настойчивые восклики праведного возмущения. О боже мой! Опять ЛСД?! Да, опять ЛСД. Как много уже сняли фильмов на эту тему. Как много всего сказали. Сколько раз нам уже рассказывали эту историю. Как часто мы видели интервью у одних и тех же людей, из раза в раз повторяющих одно и то же. Спорить с этим бессмысленно, ибо правда. Но я в этом не вижу ничего предосудительного. Чем больше мы видим и слышим, тем больше шансов, что мы сможем тщательнее и основательнее обдумать саму проблему. Реклама ведь работает. Посмотрите, как методично и с каким размахом рекламируют новые крутые гаджеты и как быстро и в каких количествах они появляются на улицах. Вот бы направить все эти силы, которые тратятся на оболванивание честных и работящих человеков, на что-нибудь более конструктивное.

Искусственный рай

Странное время - середина девятнадцатого века. Время расцвета романтизма, литературных салонов, нигилизма и декаденства, время гниения и разложения цивилизации, время упадка старой аристократии и  торжества новой буржуазии. В этот необычный период истории жил и творил Шарль Бодлер, певец трупного смрада и грязной похоти. И, разумеется, Бодлер не мог не постучаться в ворота искусственного рая, творимого гашишем и опиумом, чтобы составить свое собственное мнение, не отравленное предрассудками и пересудами. И пусть Бодлер развенчал и презрел искуственный рай, зато мы имеем очень поэтичное описание вкупе с щепетильным разбором воздействия этих творцов вселенных. Взгляд этот окрашен в цвета и благоухает ароматами той эпохи, но от этого не теряет своей  привлекательности. Скорее наобарот: увеличительным стеклом проясняет, выявляет тот фундамент, на котом стоит здание современной цивилизации.

Прощай, черный понедельник

Курт Воннегут - Завтрак для чемпионов, или прощай, черный понедельник

Курт Воннегут - большущий оригинал. Так и запишите в протоколе. А еще я робот. И вы роботы. И они роботы. Мы машины, запрограммированные на любовь и ненависть, алчность и расизм, стирку грязных носков (непременно по понедельникам) и продажу подержанных автомобилей. И мы ждем того единственного, кто обладает свободной волей, кто создан, чтобы познавать себя через свои взаимоотношения с машинами, выполняющими свою неутомимую и не знающую пощады и сострадания программу. Вы еще не съехали с катушек, воображая, будто именно вы обладаете свободной волей? Не дайте программе вас обмануть, ведь такая реакция запрограммирована Создателем, это всего лишь часть танца. Моего танца.

Death and Dying

Вот и закончился еще один номер MAPS. На этот раз все интервью, статьи, стихи и картины вертятся вокруг смерти и умирания. Здесь есть истории о людях, которые непосредственно перед смертью принимали психоделики, самым знаменитым из которых, безуcловно, является Олдос Хаксли. Возможно, таким образом можно даже стереть грань между мирами или между различными формами бытия и сознания. Есть истории исследований психоделиков на людях, обреченных на близкую смерть из-за неизлечимых болезней. Есть истории о людях, которые даже и не думают в ближайшее время умирать, но которые проводят много времени с умирающими или же готовят тела к погребению. И они тоже имеют свой опыт, который является важной частью их самих и их жизненного выбора. Здесть есть и смерть действительная, и смерть символическая. Биологическая смерть и смерть эго. И еще очень хороший вопрос, которую из них принять сложнее. Мы же привыкли делать очень хитрый финт ушами, достойный нашего просвященного века: путь отрицания. Но можно ли отрицать очевидное без существенного вреда для душевного здоровья?