Шёпот

Я замечаю за собой интересную штуку. Например сегодня утром. Я плетусь на работу. На улице сыро и зябко. И тут мне на втречу идёт старик с белой бородой. Смотрит мне в глаза. Курит ядовитую папиросу. Я чувствую этот ядовитый запах, но он не будит во мне ни брезгливость, ни злость. Наоборот, этот невесомый дым что-то трогает внутри меня. Пока я нахожусь в почтительном замешательстве, резкий порыв ветра сдувает по тротуару недоубранную палую листву. Листья движутся ровным строем к проезжей части, перекатываются, скрипят. Ветер пробивает все слои одежды и добирается до самых костей. Я вздрагиваю, и тут на меня опускается необъяснимое спокойствие. Поле зрения расширяется. Картинка перед глазами становится более глубокой и детальной. Внутри головы летают воздушные шары. Я люблю это состояние, но оно слишком недолговечно. Мгновение-другое, и оно ушло. Осталась мокрая улица, длинный рабочий день впереди, тени людей и шелест покрышек. 

Почти ноябрь

Осень наступила, высохла капуста, и стройке конец. До снега остался месяц-полтора небесных потоков, булькающей слякоти, утреннего похмелья инея, холода и степных ветров. А значит стройке конец. Будем пить и веселиться. Будем танчить и мечтать. Ждать мая и проклинать такую жизнь, когда идёшь на работу темнотой, темнотой и возвращаешься. Но стройке конец, слава всевышнему. Уже можно подбивать итоги.

Amerika Is Wunderbar

И вот снова Америка. Не прошло и четырёх месяцев, а долг зовёт отправляться в страну победившей демократии. Проще говоря, нужно было ехать работать, каждый день общаться с американцами, хотя я предпочитал их игнорировать, давать односложные ответы, сабботировать любые попытки к налаживаю контактов и в целом их избегать. Америка осталась всё такой же Америкой. Ничего не изменилось: море автомобилей, миллионы миль дорог, извечные пригороды, и магазины, магазины, магазины. В этой стране всё продаётся. И чем больше всего продаётся, тем лучше экономические показатели.

Чем крыть?

Я много и долго думал о том, чем можно накрыть крышу своей хибары. Это должно быть что-то несложное в монтаже, какой-нибудь старый, проверенный временем и многими поколениями материал, которые не выделяет какой-нибудь формальдегин, и, конечно должно быть красиво: моё чувство прекрасного нельзя оскорблять вульгарной утилитарностью. Именно из-за данного больного чувства я просто ненавижу газосиликатные блоки и бирюзовый сайдинг. Фе! У меня есть идеал кровли, абсолютно точно недостижимый, как и все идеалы. Место этому идеалу в платоновском мире идей, где живут самые квадратистые квадраты и самые круглистые круги. Идеал этот - японская храмовая крыша:

Водопой

Когда иду на водопой,

Я веселюсь от всей души.

Я хлопаю ушами, хвостом болтаю.

Корма моя летает

Вверх-вниз, вверх-вниз...

На морде у меня довольная ухмылка.

А в голове моей сосновые опилки.

Я ведь осел.

Мне не к лицу о чём-то думать,

Когда иду на водопой.

Ода безупречности

Сидеть в тени...

Читать стихи...

И слушать ветра стон...

И треск огня...

Биенье грома...

Жужжанье комаров...

И поступь мягкую твою...

Поди же ближе ты, старуха,

Дай погляжу тебе в лицо...
Твоё морщинистое эхо...
Ну что ж... Катись ты к дьяволу, подруга!
Не нужен мне твой в тогу облачённый мрак.

To Outlive the Bastards

"One final paragraph of advice: do not burn yourselves out. Be as I am — a reluctant enthusiast... a part-time crusader, a half-hearted fanatic. Save the other half of yourselves and your lives for pleasure and adventure. It is not enough to fight for the land; it is even more important to enjoy it. While you can. While it’s still here. So get out there and hunt and fish and mess around with your friends, ramble out yonder and explore the forests, climb the mountains, bag the peaks, run the rivers, breathe deep of that yet sweet and lucid air, sit quietly for a while and contemplate the precious stillness, the lovely, mysterious, and awesome space. Enjoy yourselves, keep your brain in your head and your head firmly attached to the body, the body active and alive, and I promise you this much; I promise you this one sweet victory over our enemies, over those desk-bound men and women with their hearts in a safe deposit box, and their eyes hypnotized by desk calculators. I promise you this; You will outlive the bastards." -- Edward Abbey. По просьбам трудящихся вольный перевод: