Дама с дрелью

Дама с дрелью в городе Инглвуд, штат Калифорния, года 1942 от Рождества Христова собирает горизонтальный стабилизатор аэроплана. Фото явно постановочное, зачем иначе краситься, румяниться и одевать юбку на такую работу? Что не так с этой фотографией, спросите меня? Да вы посмотрите, это же 1942 год! Я до сих пор не могу поверить, что в те далёкие времена трава была зелёной, небо голубым, я помада красной. Как такое вообще может быть? Как может быть, что люди тогда были точно такими же, и жили точно так же, как и мы? А ещё большинство из них уже мертвы, кости их белы, но солнце всё так же светит над их могилами. Удивительно, как формируется человеческое сознание под влиянием медийной культуры. Для меня времена Великой Отечественной войны - это времена шумной чёрно-белой хроники, фотографий улыбчивых красноармейцев в сепии и трескливых песен на грамофоне. А дальше ведь ещё интереснее. Наполеоновские войны? Бравые гусары, Наполеон на вздыбленной лошади; все такие румяные и галантные; времена эти цветные, но не по-настоящему цветные, а картинные, карикатурные, пластилиновый мультфильм. Средневековье? Тут вообще интересно: мрачные гравюры, ломанные линии, непропорциональные люди. Возможно ли такое, что Средние Века населяли homo sapiens, смеялись, грустили, пели песни? Возможно ли?

Шёпот

Я замечаю за собой интересную штуку. Например сегодня утром. Я плетусь на работу. На улице сыро и зябко. И тут мне на втречу идёт старик с белой бородой. Смотрит мне в глаза. Курит ядовитую папиросу. Я чувствую этот ядовитый запах, но он не будит во мне ни брезгливость, ни злость. Наоборот, этот невесомый дым что-то трогает внутри меня. Пока я нахожусь в почтительном замешательстве, резкий порыв ветра сдувает по тротуару недоубранную палую листву. Листья движутся ровным строем к проезжей части, перекатываются, скрипят. Ветер пробивает все слои одежды и добирается до самых костей. Я вздрагиваю, и тут на меня опускается необъяснимое спокойствие. Поле зрения расширяется. Картинка перед глазами становится более глубокой и детальной. Внутри головы летают воздушные шары. Я люблю это состояние, но оно слишком недолговечно. Мгновение-другое, и оно ушло. Осталась мокрая улица, длинный рабочий день впереди, тени людей и шелест покрышек. 

Почти ноябрь

Осень наступила, высохла капуста, и стройке конец. До снега остался месяц-полтора небесных потоков, булькающей слякоти, утреннего похмелья инея, холода и степных ветров. А значит стройке конец. Будем пить и веселиться. Будем танчить и мечтать. Ждать мая и проклинать такую жизнь, когда идёшь на работу темнотой, темнотой и возвращаешься. Но стройке конец, слава всевышнему. Уже можно подбивать итоги.

Amerika Is Wunderbar

И вот снова Америка. Не прошло и четырёх месяцев, а долг зовёт отправляться в страну победившей демократии. Проще говоря, нужно было ехать работать, каждый день общаться с американцами, хотя я предпочитал их игнорировать, давать односложные ответы, сабботировать любые попытки к налаживаю контактов и в целом их избегать. Америка осталась всё такой же Америкой. Ничего не изменилось: море автомобилей, миллионы миль дорог, извечные пригороды, и магазины, магазины, магазины. В этой стране всё продаётся. И чем больше всего продаётся, тем лучше экономические показатели.

Чем крыть?

Я много и долго думал о том, чем можно накрыть крышу своей хибары. Это должно быть что-то несложное в монтаже, какой-нибудь старый, проверенный временем и многими поколениями материал, которые не выделяет какой-нибудь формальдегин, и, конечно должно быть красиво: моё чувство прекрасного нельзя оскорблять вульгарной утилитарностью. Именно из-за данного больного чувства я просто ненавижу газосиликатные блоки и бирюзовый сайдинг. Фе! У меня есть идеал кровли, абсолютно точно недостижимый, как и все идеалы. Место этому идеалу в платоновском мире идей, где живут самые квадратистые квадраты и самые круглистые круги. Идеал этот - японская храмовая крыша:

Водопой

Когда иду на водопой,

Я веселюсь от всей души.

Я хлопаю ушами, хвостом болтаю.

Корма моя летает

Вверх-вниз, вверх-вниз...

На морде у меня довольная ухмылка.

А в голове моей сосновые опилки.

Я ведь осел.

Мне не к лицу о чём-то думать,

Когда иду на водопой.

Ода безупречности

Сидеть в тени...

Читать стихи...

И слушать ветра стон...

И треск огня...

Биенье грома...

Жужжанье комаров...

И поступь мягкую твою...

Поди же ближе ты, старуха,

Дай погляжу тебе в лицо...
Твоё морщинистое эхо...
Ну что ж... Катись ты к дьяволу, подруга!
Не нужен мне твой в тогу облачённый мрак.